Если верить «китайскому календарю», 2011 год будет годом Белого Зайца, или Белого Кролика, или Белого Кота. Породой зверя путаница не ограничивается, потому что китайский календарный зверинец – на самом деле не китайский, а буддийский, а буддизм, как всем известно, родился в Индии. При этом в нынешней Индии буддистов почти нет, но это дело обыкновенное: в Израиле и Палестине нынче христиан тоже не так уж много.

Как бы то ни было, именно в буддийской притче разъясняется путаница с нынешним годовым символом. Притча говорит, что Будда однажды пригласил к себе всех животных, которые захотят прийти. Чтобы попасть к Будде, нужно было переплыть широкую реку. Первой это сделала Крыса, и ей достался первый год двенадцатилетнего цикла. За второе место спорили Буйвол и Тигр, причем зрители так увлеклись их соперничеством, что не рассмотрели хорошенько, кто же пришел четвертым, Кот, Заяц или Кролик, отсюда и разночтения.

Остается понять, почему цвет этого зверя белый. Дело в том, что, кроме звериного цикла, в буддийский календарь вмешивается еще и представление о стихиях. У европейцев стихий четыре: огонь, вода, земля и воздух (правда, древние греки добавляли еще и пятую – эфир, отсюда понятия «квинтэссенция» и «пятый элемент»). У буддистов же стихий с самого начала было пять: огонь, дерево, металл, земля и вода. У каждой стихии – свой цвет: соответственно, красный, зеленый, белый, желтый и синий (почему китайцы считают, что земля – желтая, вопрос интересный, но мы не будем в него углубляться). Нынче черед металлической стихии, вот и получается, что 2011-й – это год Белого (или Металлического) Зайца (или Кролика, или Кота).

Составители гороскопов разъяснят нам, что качества этого странного животного – ум, дипломатичность и дружелюбие, наблюдательность, плодовитость и некоторая сентиментальность. А также осторожность, доходящая до трусости, консерватизм и педантизм. Все это, впрочем, довольно-таки абстрактные выкладки, да и буддистов у нас в России немного. Поэтому вопрос, что год грядущий нам готовит, имеет смысл рассмотреть в свете традиционных русских представлений.

Заяц у нас – косой, куцый и лопоухий. Однако это наш родной национальный зверь: заяц-русак. Правда, есть еще и заяц-беляк, причем Даль утверждает: русак крепче беляка; отсюда понятно, кто и почему взял верх в Гражданской войне. Впрочем, кто старое помянет, тому глаз вон; отсюда понятно, почему заяц – косой. «Коня положили, да зайца уходили»: это особенности национальной охоты. «Забегать зайцем вперед»: заискивать, льстить. «Вор, что заяц: и тени своей боится». Это смотря какой вор: у нас алтынного вора вешают, полтинного чествуют. «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь»; это, по-видимому, изображение борьбы с коррупцией. «Блудлив как кошка, труслив как заяц»: интересное сочетание, между прочим.

Что ж, посмотрим и про кошку. «Кошка скребет на свой хребет»; это по профессору Преображенскому, про нужники и разруху. «Макар да кошка – комар да мошка»; непереводимая игра слов. «Схватило кота поперек живота»; это, похоже, к подорожанию продовольствия. А впрочем, «кошку девятая смерть донимает»: ничего, как-нибудь проживем. «Загордился кот и с печи нейдет»; есть у нас и такие герои, и вы их знаете. «Не все коту масленица»; на этот счет есть стихи у Иосифа Бродского, которого друзья звали «Полтора кота»:

Я пробудился весь в поту.

Мне голос был: не все коту, -

сказал он, — масленица; будет, -

он продолжал, — великий пост:

ужо тебе прищемят хвост.

Такое каждого разбудит.

Кролик, говорит Даль, водится в России только ручной; должно быть, поэтому и пословиц про него у нас нет. Главное качество кролика – повышенная плодовитость; ну так и про кошек известно, что они скоро родятся, так что все в порядке: демография должна улучшиться.

Цвет же, похоже, не имеет решительного значения. Считается плохой приметой, когда дорогу перебегает черная кошка. Но Пушкину, когда он отбывал ссылку в Михайловском и задумал удрать в Петербург, дорогу перебежал белый заяц. Суеверный классик поворотил сани, и слава богу: иначе как раз бы угодил на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года. А может, и ничего: ну сослали бы его подальше, куда-нибудь в Томск, зато он и прожил бы в сибирском здоровом климате лет до семидесяти, как декабрист Батеньков, написал бы томов девяносто, как Лев Толстой, а у нас в Кузбассе ходили бы экскурсии по пушкинским местам.

Во всяком случае, на въезде в Михайловское стоит теперь памятник тому зайцу. Не знаю доподлинно, металлический или каменный, но определенно белый.

У Юрия Трифонова есть грустный рассказ «Кошки или зайцы?» Рассказчик попадает в Рим через 18 лет и вспоминает, что в прошлый приезд он прекрасно проводил время с друзьями в траттории Пистаментуччиа, фирменным блюдом там была жареная зайчатина. Оказывается, трактирщика потом судили, потому что прошел слух, что у него подавали кошек вместо зайцев; оправдали, но тратторию он продал, и теперь она называется «Настоящие зайцы».

Вообще-то заяц и кролик – грызуны, стало быть, потенциальные жертвы. А кот – хищник, стало быть, потенциальный агрессор. Поэтому в нашем детском мультипликационном эпосе «Ну, погоди» заяц убегает от волка. А в параллельном американском сериале «Том и Джерри» кот гоняется за мышом. Но это путаница мнимая, национальный характер не обманешь: на самом деле наш вариант «Тома и Джерри» — это сериал про кота Леопольда. Даром что кот там с виду дружелюбный, на самом деле он всегда побеждает агрессивных мышей. Но ведь и в «Ну, погоди» заяц куда опаснее незадачливого волка. Помнится, там в самом первом кадре заяц подстригает какую-то зелень на балконе, а с крыши протягивается веревка. И мирный зайчик ее чик – и перерезает, из чисто хулиганских побуждений. В общем, нашим зайцам и котам пальцы в рот не клади, они только с виду виктимные.

Но самый трогательный образ нашего таинственного зверя – конечно, в детской сказочке. «Ах ты зверь, ты зверина, ты скажи свое имя: ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня?» – «Я не смерть твоя, я не съем тебя, ведь я заинька, ведь я серенький». В общем, кошка не выдаст, заяц не съест. Ничего, как-нибудь проживем.

Юрий ЮДИН.