Весна за «колючкой»

В женской колонии тоже хотят быть красивыми и мечтают о любви…
Грустно, но факт: 1918 женщин встретят 8 Марта в кузбасских «местах не столь отдалённых». Из них 240 представительниц явно не слабого пола ещё ждут приговоров в следственных изоляторах.

Красота —не страшная сила

8 Марта и в зоне красный день календаря. А потому накануне этого праздника (с сохранением обычного режима) общественная наблюдательная комиссия Кемеровской области провела в женской колонии №50 акцию «Твоё будущее».
Эта акция уже стала традиционной. Правда, поменялись имена участников-благотворителей. Да и кто-то из осуждённых женщин встретил весну 2014 года уже на воле.
Так, отбыла свой срок главная цветочница, благодаря которой большая территория зоны до глубокой осени утопает в роскошных клумбах. Наказание у нее было долгое, по тяжёлой статье — за убийство…
Сегодня в этой колонии за убийство отбывают наказание 100 женщин. Из 317…
…Вроде и пригревает солнце по-весеннему, а от статистики становится зябко. Приказываю себе, знакомясь с осуждёнными, спрашивать их имена, а не статьи, по которым не столько судьи, сколько сами они, «сиделицы», назначили себе сроки. За убийство, наркотики, кражи. Да и акция настроена не на упрёки, а на красоту. Обаятельная и привлекательная Марина Колмакова — лидер бизнес-группы и «консультант по красоте» — привезла в колонию прямо-таки волшебный розовый чемоданчик. С его содержимым любую золушку можно превратить в принцессу.
А мастера производственного обучения губернаторского техникума народных промыслов Нина Колмакова и Ольга Добротворцева взяли с собой инструменты цирюльника. Такие модные сейчас причёски сделают они на головах Насти, Наташи, Лили, Екатерины, Светланы…
Содержащимся в 50-й осуждённым от 18 до 70 лет. Двенадцать женщин достигли пенсионного возраста. Кто-то уже здесь, в колонии. Сейчас среди тех, у кого срок наказания закончится только в двадцатых годах, — «чёрный» риэлтер. Сама она не убивала несчастных квартиросъёмщиков. Но она была организатором. А сейчас у нее несколько исковых листов в счёт потерпевших. Выплатит ли она все деньги даже за эти долгие годы?
Хотя, в отличие от мужских колоний, в женских не сидят сложа руки. Здесь есть швейная фабрика. Шьют форму для сотрудников гуфсиновской службы, а также полиции и даже ФСБ. Кто не умел шить на воле — научили здесь. В профтехучилище. В его кабинетах и проходят сейчас мастер-классы по красоте. А ещё консультация на тему трудоустройства. Ведут её заместитель директора центра занятости населения города Кемерово Ирина Вершинина и заместитель начальника отдела этого же центра Маргарита Иванова. С доброжелательной улыбкой раскрывается «секрет»:
— Ровно четыре минуты требуется работодателю, чтобы создать впечатление о вас — положительное или, увы, отрицательное. Помните пословицу, что по одёжке встречают!
Сейчас одёжка здесь на всех одинакова — зелёные куртки и брюки. В последнее время к комплектам добавили тёплые свитера. Но ещё до введения нового положения по одежде начальник колонии Инвир Абдрашитов разрешал в особенно студёные дни одеваться женщинам не по правилам. В знак благодарности ему подарили миниатюрные варежки. С тёплой надписью.

Киллер по имени Она

Когда кто-то из женщин выходит на волю, начальник колонии Инвир Фархатович говорит всем, что не хотел бы встретиться с ними вновь. Понятно, что за «колючкой». Обещают, клянутся исправиться, но…
Не так давно на исправительные работы была выпущена женщина, осуждённая по 228-й статье Уголовного кодекса (наркотики). Через какое-то время вновь была возвращена. Не выдержала испытания волей…
А вот Лариса надеется, что через три месяца (наступает срок условно-досрочного освобождения) она начнёт жизнь с чистого листа. Ларисе только что «сделали» лицо. В свои почти 45 она и впрямь «ягодка опять». Улыбчивая, словоохотливая. На воле у неё появилось трое внуков. Скорее бы их обнять и прижать к себе!
Радость за нее вдруг омрачается осознанием, что та женщина, которую Лариса убила «из-за неприязненных отношений», своих родных уже не обнимет. И они не обнимут её. Да и в глазах Ларисы, хоть они и блестят, сияют после макияжа, проскальзывает раскаяние…
Смотрю ещё в одни глаза. Их обладательница отказалась от причёски и от макияжа. Зато больше всех задавала вопросов на консультации по трудоустройству. В основном о строительных специальностях.
— А сколько бы вы хотели зарабатывать? — в свою очередь спросили её.
— Я же не знаю, какие сейчас на воле расценки, — ответила она тут же.
Думала, что у этой молодой женщины скоро заканчивается срок наказания. Ан нет. До УДО (условно-досрочное, если заслужит) ещё пять лет. А в колонии Она (назовём её так) с 2006 года. Значит, по «тяжёлой» статье.
— Сама-то бы я никого не убила. А этого мне заказали. Уж очень издевался он над женщиной. Да и его я думала только попугать, но так получилось, что убила. Я ещё после этого четыре года на свободе была. Сама сдаваться не пошла: пусть милиция потрудится, поищет убийцу. А мне тогда только 20 лет было. Считай, девчонка. Вот потому-то, вероятно, и не сразу меня вычислили.
О своих злоключениях рассказывает охотно. Но голос вздрагивает, когда заговорила о племянниках. А сама Она ещё никого не успела полюбить.

И любовь их спасёт!

Но и в этой колонии нет-нет да и звучит «Горько!». В основном узакониваются гражданские браки. Иначе даже отцы детей осужденных не будут считаться близкими людьми. А потому гражданским мужьям откажут в свидании.
А ждут ли их на воле законные мужья?
— Конечно, мой ждёт! — с уверенностью ответила мне 26-летняя мама троих детей. В колонию она попала за кражу.
А вот у её ровесницы Екатерины нет ни детей, ни мужа. И друзей нет. Но была пора студенчества. После выхода на волю собирается восстановиться в институте. Дай Бог!
Не ставит крест на своей судьбе и вот эта улыбчивая женщина. Она сама подошла ко мне, чтобы рассказать, что оказалась здесь по вине своего гражданского мужа. Он якобы подставил её на целых 10 лет за наркотики. А сам вышел сухим из воды.
— Вы только имя моё не называйте. Я женщина интеллигентная, мне неловко будет, если про меня узнают.
Алла (ей 44 года) имя назвала, но общаться категорически отказалась. Её право. Хотя в желающих дать интервью недостатка не было.
— У нас здесь так хорошо, что лучше и не надо! — восторженно заявила одна из тех, кто уже вышел из импровизированного «салона красоты». Я видела её до начала работы стилистов и косметолога. Разница, конечно, чувствуется. Похорошела, помолодела, засветилась. А ещё подобрела. До этого была хмурой, а теперь сияет.
— Свадебное бы платье сейчас, да жениха рядом! — размечтался кто-то вслух.
И тут же — тишина. Наверное, каждая подумала о чём-то своём. Или о ком-то. Если он, конечно, есть там, по другую сторону глухого забора с «колючкой».
Начальники колоний отмечают, что мужчины ведут более активную переписку, чем женщины. И регистраций браков в мужских колониях куда больше. В одной, например, за год случилось 80 бракосочетаний. Другое дело, по любви ли они или по расчету?
Как ни хотелось мне «сыпать соль на раны», но не могла я весной, накануне праздника, не заговорить с женщинами о любви. К мужчине. К детям. К родителям. Близким. У кого-то наворачивались слёзы…
Вот и руководители колонии рассказывали, как ведут себя женщины, когда в зону приезжают воспитанники детских домов. Кто-то остается спокойной, а кто-то плачет. А когда вяжут носочки, варежки, жилетики воспитанникам детского дома и дома ребёнка, тихонько напевают. Это так свойственно женщинам. Даже за «колючкой».
Галина БАБАНАКОВА.
г. Юрга.